Обновления под рубрикой 'Мысли':

95 лет назад, 14 апреля 1930 года ушёл в вечность Маяковский

Гремит и гремит войны барабан.
Зовёт железо в живых втыкать.
Из каждой страны
за рабом раба
бросают на сталь штыка.

«Я — поэт. Этим и интересен», — начал Маяковский автобиографию «Я сам». Знал ведь, что вспоминать будут в первую очередь всё скандальное: жизнь в тройственном браке, дочь от американки, парижские приключения-злоключения, мотивы самоубийства. Как будто о каком-то хулигане Есенине говорят. Ведь даже то скандальное, что было частью литературного замысла: жёлтую кофту фата, стрельбу в зрительный зал, иные пощёчины общественному вкусу — вспоминают гораздо реже, чем обывательские сплетни.

В небеса запустил
ананасом.

С этих строк поэта-символиста Андрея Белого начался Маяковский. Удивление и восторг от нового слова разбудили дремлющий дар. Названия крупных произведений Маяковскому не удавались: «Облако в штанах» — уступка цензуре; трагедия «Владимир Маяковский» — так это сама цензура сослепу назвала; название поэмы «Война и мир» должно было указывать на полемику со Львом Толстым, но при реформе орфографии противопоставление пропало; «150 000 000» — так это, можно сказать, авторская подпись опять стала названием. А каких только глупостей и мерзостей не называли «Про это»! Про это — про что-то, значит, постыдное, про клубничку… (далее…)

«Кармен» Мериме как прототип «Идиота» Достоевского

Достоевский пару раз непочтительно отозвался о Мериме, но что такое его Настасья Филипповна и Грушенька, если не вариации на тему Кармен? В.Абаринов, «Русская душа Кармен»

*

Действительно, сходство между Кармен и Настасьей Филипповной бросается в глаза. Вот Кармен:

«То была странная, дикая красота, лицо, поначалу удивлявшее, которое, однако, невозможно было забыть. Особенно поражал ее взгляд, одновременно чувственный и дикий, такого взгляда я не видел больше ни у одного человеческого существа (…) Выслушав поток ее красноречия, дон Хосе отрывисто произнес несколько слов. В ответ цыганка бросила на него взгляд, исполненный глубокого презрения».

А вот Настасья Филипповна в описании князя Мышкина:

«Глаза темные, глубокие, лоб задумчивый; выражение лица страстное и как бы высокомерное… при взгляде, например, на эти глаза: как бы предчувствовался в них какой-то глубокий и таинственный мрак. Это гордое лицо, ужасно гордое, и вот не знаю, добра ли она?»

(далее…)

Писатель Наталия Черных беседует с писателем Еленой Черниковой об ИИ. ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО — ЗДЕСЬ. ПРЕДЫДУЩЕЕ — ЗДЕСЬ.

ИИ создан из алгоритмов. Но даже сложные алгоритмы – это унификация. Алгоритмы цифровой реальности, несомненно, влияют на человека сегодня, но вопрос в степени. Возможна ли некая механистичность (алгоритмизация) в человеческих отношениях, в скором будущем?

Наталия, ИИ не алгоритм. То, что алгоритмизовано – не ИИ. А вот когда он самообучается и принимает решения – это ИИ. Алгоритм – делает то, что вам надо: ведёт расчёты, например. ИИ делает в конце концов то, что надо ему. Сейчас он ещё так себе – спесивый дурачок. А когда ему позволят стать личностью, вручат авторское право на сочинения, дадут рычаги управления – тут и наступит… то самое. Я давно мечтаю рассказать пиджачным простакам, откуда дети берутся. У меня есть демографический план для белковых людей. Дети — абсолютное оружие, и я знаю, как их получить. (далее…)

Писатель Наталия Черных беседует с писателем Еленой Черниковой об ИИ. ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО — ЗДЕСЬ.

На мой глаз, с ИИ можно взаимодействовать, но ни игнорировать, ни полностью принять его человек не может. ИИ — это нечто вроде качелей в известной песне Летова «Прыг-Скок» — сам по себе. Из материалов, доступных мне, сделала вывод, что многие авторы нейронок считают то, что они создают, личностью. Они относятся к своему творению с нежностью. Но это не личность! Но почему не личность? Это нужно разъяснять снова и снова.

ИИ в моих глазах — вид гомункулуса, а квазичеловечка делают давно и регулярно. Обычно на чёрных мессах. «Открой тайну жизни!» — взывают участники, лобызая козла. Богоборчество как требование и как желание сравняться со Всевышним в созидательной мощи — сильнейшее искушение. Некоторые без обиняков называют это сатанизмом. Пусть даже весьма рафинированным. И как человеку, мнящему себя творцом всего, преодолеть искушение? В апреле 2020 года видный научный блогер, рассуждая о юриспруденции будущего, запостил яркую и беспощадную мысль: «В конце концов останется один закон: запрещается прикидываться человеком, если ты им не являешься». Это в переводе с английского, на котором он и блогерствует. А на одном из наших телеканалов учёный с той же грустью предсказывал, что к середине XXI века останется одна профессия: учитель этики для ИИ. Оба прогноза, вы понимаете, печально-радикальны, но услышать их даже в такой форме – необходимо. (далее…)

Беседуют Наталия Черных и Елена Черникова, 10 февраля 2025, Москва

Елена Черникова

Елена Черникова – автор уникального романа об искусственном интеллекте “ПандОмия” (опубликован на портале Информационного агентства IANED с мая 2020 по сентябрь 2021). У этого романа судьба с захватывающим превращением опубликованного произведения в неопубликованное. Есть одобрительные отзывы профессионалов – и литераторов, и IT. А также в наличии – радикальные метаморфозы в жизни автора.

В медиа Елена Вячеславовна регулярно называет себя противником искусственного интеллекта, однако роман именно об ИИ. Парадокс, но парадокс увлекает. Что писатель разглядел в этом явлении – ИИ. Почему у Черниковой такой интерес к теме? Нужны пояснения и ответы от самого автора. (далее…)

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО — ЗДЕСЬ. ПРЕДЫДУЩЕЕ — ЗДЕСЬ.

    Слава Тебе, явившему мне красоту вселенной.
    Акафист «Слава Богу за всё»

Под руководством Андрея Якушкина я начал осваиваться в «эзотерическом» мире Москвы, «обрастать» новыми знакомыми. Мне посоветовали записаться на семинар «Цветок Жизни», который проводил голландец Том де Винтер 9-10 ноября 1998 г. Тема семинара, как написано в выданном мне сертификате об его успешном прохождении: «Сакральная геометрия и Учение МЕР-КА-БА по учению Друнвало Мельхизедека».

На вводной лекции рядом со мной сидела женщина примерно моего возраста, в перерыве мы разговорились; оказалось, что она уже несколько лет ходит на такого рода мероприятия. Людмила была по образованию медик, интересовалась альтернативной медициной, вела семинары по Су Джок. Жила она в наукограде Пущино (Московская область), часто на несколько дней приходилось оставаться у разных знакомых в Москве. Я предложил ночевать, при необходимости, в моей двухкомнатной квартире, чем Людмила иногда пользовалась.

В конце апреля 1999 г., предварительно позвонив, она приехала на 2-3 дня со своей знакомой. Когда Людмила сняла платок, оказалось, что её голова гладко выбрита – её знакомая, Анна Ивановна была известным специалистом по медовому массажу, в частности головы. Она проживала в селе Манжерок на Алтае, часто ездила в Новосибирск, Москву и Санкт-Петербург для проведения этой процедуры. Анна Ивановна разрешила приехать к ней в гости на 2 недели. Так в конце июля 1999 г. я оказался на Алтае. Перед отъездом заехал к Майе Боковой, отметили с ней наш общий день рождения, она подарила мне свой старенький спальник. (далее…)

Казалось, что он, такой изысканный и нездешний, должен был явиться в Россию из какого-нибудь звучного Куала-Лумпура или Рио де Жанейро, ну, по крайней мере из Парижа. Но нет, Бальмонт приехал из глухой допотопной Шуи. А фамилия! Какое ударение ни ставь, а всё равно выходит гордо, великолепно, аристократично, нездешне. И кто догадается о происхождении Бальмонта от прозвища непутёвого предка — Баламут! «Прадед поэта Иван Андреевич Баламут был херсонским помещиком», — писала в воспоминаниях жена поэта. Надо же — херсонским помещиком! Прямо как Чичиков.

В копилку странных псевдонимов русских писателей можно добавить взятый БАльмонтом псевдоним БальмОнт. Поэзия Бальмонта была везде, была разлита в воздухе. Тэффи вспоминала, что первое посвященное ей стихотворение было стихотворением Бальмонта. Посвятил, конечно, не сам автор, а некий гимназист, который присвоил летучие строки. Бальмонт был любимым поэтом русских композиторов: Рахманинов, Прокофьев. Музыкальность его стихов зачастую перевешивала всё остальное. Иногда кроме музыкальности и вообще ничего не было. (далее…)

«Эдвард Хоппер это квинтэссенция американского художника-реалиста. Его работы стали неотъемлемой частью американского опыта»
— Роберт Хьюз —

Самоанализ, отчужденность, изнанка американской мечты. Все это о нем, но все это совершенно не точно.

Сначала Эдвард Хоппер (1882-1967) собирался стать коммерческим книжным иллюстратором. Чтобы добиться успеха на этом поприще, он предпринял путешествия по Европе, где попытался чему-нибудь научиться, но… тогда в моде были разнообразные авангардные течения, а ему больше нравилась классика. (далее…)

Любовь к “другому” старательно прививалась русскоязычной культуре последние несколько десятилетий. И когда на западе слово “другой” стало почти сатирическим, отечество наше классически трепетно охраняло “другого”. Его замашки и вкусы (которых и не было). Такова русская литература с ее “кто виноват” и “что делать”. И выводом: никто не виноват и ничего делать не надо. Эти выводы мы сами сделали под руководством “другого”. Но что такого скверного или нечистого в этом “другом”.

По сути “другой” — это эксперт. Приглашенное на некоторое время для проведения исследования лицо, которому нужно платить за работу. Если заказчик статусный, то эксперт может поработать бесплатно и повысить свой статус. Если дело юридическое или судебное, то и здесь работа эксперта может быть бесплатной — важен скорый и качественный результат. В любом случае, эксперт — лицо со стороны, появляющееся по приглашению. Как оценщик в городском ломбарде. К эксперту обращаются. Он сам не назначает себя экспертом, не занимается саморекламой и не говорит о своих достоинствах. Он служит. Тихо и аккуратно, как герои пьесы Евгения Шварца.

“В серьезных делах я тих,” — говорит трактирщик Пьетро. Он людоед. (далее…)

Владимир Казаков. Незаживающий рай: проза, письма / Составление, предисловие и примечания Анатолия Рясова, подготовка текста и общая редактура Петра Молчанова. СПб.: Jaromir Hladik press; М.: Носорог, 2024. 368 с.

За новую книгу Владимира Казакова (1938—1988) и, что немаловажно в случае этого непроявленного автора, за новые сведения о нем — перед его составителем с его соратниками хочется снять шляпу, прочие головные уборы и отвесить поклон. Земной или небесный.

Непроявленный же Казаков дважды. Во-первых, минимум биографических сведений — только загляните, например, на его страничку в Википедии, статьи меньше не сыскать. Что объяснить сложно (жил совсем недавно, живы еще знавшие его), но можно — тут и личная стратегия непубличности, и развивавшаяся душевная болезнь, из-за которой писатель добровольно заточил себя в квартире, и еще трагические обстоятельства самостоятельного ухода из жизни, что его вдова и мать не афишировали, с одной стороны, способствуя изданию его книг, с другой же, тая детали его жизни. Во-вторых, таинственность, его выпадание, сокрытие от взгляда широкого читателя и исследователей обусловлены еще и тем, что он ускользает, бежит каких-либо принятых литературоведческих определений. (далее…)

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО — ЗДЕСЬ.

    Слава Тебе за промыслительные встречи с людьми.
    Акафист «Слава Богу за всё»

Душевная беседа с Л.Клыковым. Москва, 2005г.

Судьба сводила меня в новой жизни с необычными людьми, некоторых из них я считаю своими наставниками. Они был очень разными, но объединяла их жажда познания себя и Мира, стремление постигнуть тайны Бытия; любопытно, что все они были ровесниками – 1933-1934-го года рождения. О Льве Константиновиче Петрове и его миропонимании я рассказал в статьях на сайте «Перемены» (1); Лев Вячеславович Клыков (2) написал несколько книг, в 2012 г. он переехал из Москвы в Крым, в интернете есть видео его бесед на разные темы. Первыми наставниками, с которыми я общался до окончания их земного пути были Андрей Иванович Якушкин и Майя Максимовна Боковая – о них и пойдёт далее речь. Здесь уместно процитировать последний абзац Введения из книги Владимира Шмакова, в котором он замечательно охарактеризовал таких людей (3). Для меня это стало напутствием в новой жизни. (далее…)

Мы писали две недели назад, «что инерция общественной жизни до среды 27 ноября еще сохранится, а с субботы 30 числа начнет формироваться новая творческая волна». Затем, неделей позже, добавили: «неутихающее военное безумство Запада говорит, что ближайшие турбулентные недели декабря прочувствуют многие».

Этот прогноз иллюстрируют события в Сирии: 27 ноября оппозиция начала наступление на сирийскую армию, 30 вошла в Алеппо, а 8 декабря захватила столицу Дамаск. По сообщениям СМИ, восставшие при этом договорились с премьером Сирии о переходном правительстве. (далее…)

Пылкий, влюбчивый человек с растрёпанными седыми волосами. Тэффи рассказывала, что была такая игра — определять для каждого писателя, кем бы из товарищей по ремеслу он мог быть написан, чей он, так сказать, тип. Решили, что Гоголя мог бы написать Лев Толстой, а Куприна — совместно Кнут Гамсун и Джек Лондон.

С Тютчевым, скажу я, всё ясно: он — несомненный герой Гофмана, что-то среднее между сумасшедшим профессором и вдохновенным духовидцем. С большим интересом к немецким вдовушкам.

О Север, Север-чародей,
Иль я тобою околдован?
Иль в самом деле я прикован
К гранитной полосе твоей?
(далее…)

Гэвин Фрайдэй выпустил новый альбом. Казалось бы, что такого, все рок-звезды прошлого иногда воскресают и дают о себе знать (даже с того света — в 2024 вышел очередной посмертный альбом Джонни Кэша). Вот появился отличный релиз Einsturzende Neubauten. Вышли новые пластинки Ника Кейва (он, впрочем, стабилен, с преданным ли скрипачом Уорреном Эллисом или в составе проекта Grinderman никогда не оставлял нас своим вниманием) и Tindersticks, вот воссоединились-реинкарнировали Pixies, a Cure дали о себе знать аж после 16 лет. MC5 выстрелили альбомом вообще после полувековой паузы. А Фрайдэй молчал «всего лишь» 13 лет.

Что же в этом исключительного? То, что Фрайдэй — это воплощенный декаданс и барочная изысканность. Экстраваганза, кэмп, кабаре и — выстраданные цитаты из Библии и всего того, что Гэвин читал. Рок-зонг об Энрико Карузо с оперными вставками — такое мог сделать только Гэвин. Если бы Оскар Уайльд родился в наши дни и решил прославиться на рок-сцене, он воплотился бы в Гэвина. Нынешний же его альбом — это настоящий Гэвин, в лучшей форме, на максимуме. (далее…)

ЭССЕ 1. см. ЗДЕСЬ

Фото автора

2. ИРОДИАДА ИЛИ САЛОМЕЯ

Знак вопроса был бы неуместен. Речь идет о матери и дочери и о конфликте внутри одной семьи и одной культуры. И лишь потом о власти женщины над мужчиной. Иродиада олицетворяет женственность во всех ее проявлениях: от трепетности до коварства. Саломея олицетворяет образ девушки, в котором нечто мимолетное и ускользающее сплетается с вечностью. (далее…)